homesitemap
запомнить меня

Уроки истории. НЕНАПИСАННОЕ Завещание КЕНЕСАРЫ   Часть первая

Автор:  Амантай ДАНДЫГУЛОВ, Ref: http://tanym.tv/index.php?page=item14_3&item=tx_item14_3-086.htm, Газета «DAT» № 25 (201) от 4.07.13  Бесценность для истории сакральной степи КЕНЕСАРЫ Хана...

Сквозь века тянется умозрительная, но весьма прочная связь самодержавных российских правителей, демонстрируя поразительную живучесть имперского шовинизма. Если один самодержец более полутораста лет назад дал команду изловить и обезглавить мятежного и неуловимого для карательных отрядов, последнего всеказахского хана – легендарного Кенесары, то другой и сегодня демонстративно манкирует мощным, объединительным маркером казахского народа. Вернуть его скорбные останки на обетованную землю предков, пропитанную кровью не одного поколения казахов,– наш священный долг перед Всевышним и будущими поколениями. Мы обязаны отыскать, достойно захоронить голову своего прославленного предка и защитника, – этот кощунственно попранный, но тем не менее бережно нами хранимый в памяти, узнаваемый символ духа, обычаев и непокорности Великой Степи. Мы в состоянии, в силах и вправе реанимировать и очистить его образ, установить величественный пантеон, к которому никогда не зарастёт тропа памяти благодарных потомков.Нынешнее же отношение Белокаменной к историческим и кровоточащим обидам весьма недвусмысленно, словно рентген высвечивает истинную подоплёку «союзнических» отношений России со своим «стратегическим партнёром» в интеграционных евразийских процессах. Впрочем, мудрый Кремль ошибочно принимает очередное отштампованное и политкорректное до вопиющей беспринципности в вопросах исторической правды казахское правительство за весь казахский народ……«И не советывая о том никому, не объявляя своим салтанам и подлым знатным своим биям, предал себя под высочайшую протекцию; его и.в. (Его Императорского Величества.– Авт.) ко мне милостию над неприятельми своими хотел сделать отмщение». Это – цитата из письма Абулхаир хана российскому полковнику Тевкелеву. Лично пожалованный в чин самой императрицей Анной Иоановной Кутлу-Мухаммед (в крещении – Алексей) Тевкелев получил эту весточку от своего высокопоставленного респондента в 1748 году. Татарскому мурзе и хану Младшего жуза было что вспомнить: приводя к присяге на верность царскому правительству казахских биев и старшин в 1731 году они едва не лишились жизней – настолько остро было неприятие степной элитой самой идеи преклониться перед императорским престолом. Как характеризовал в те годы российский диппосланник тогдашнего инициатора евразийской интеграции, единокровники «хана не ставили ни в фош».Но императрица всероссийская Анна Иоанновна была живо заинтересована в подчинении Великой Степи. Любыми путями. Любыми средствами. С любыми покладистыми степными лидерами.Злой гений Степи

С казахами надо было договориться полюбовно, ведь с нашими соседями башкирами тот же самый Тевкелев уже применял тактику в буквальном смысле выжженной земли, а вести войну на два фронта с дерзкими и мобильными кочевниками не было у империи ни сил, ни возможности.Задолго до трагедии белорусской Хатыни, прежде польского Освенцима, ранее немецкого Заксенхаузена российские каратели Тевкелева уже проверили эффективность акций устрашения на тысячах и тысячах безвинно загубленных душах. Весьма символично, что и пионеры-покорители Дикого Запада примерно в это же время обманом и подкупом, огнём и мечом подминали под себя индейские прерии Северной Америки: например, ирокезы отдали бледнолицым земли Огайо – проживавшие там племена шауни и минго отвергли сделку и оказали яростное сопротивление колонизаторам. Но в отличие от американского правительства российский Белый дом оказался в принципе не готов раскаяться за геноцид перед изгнанными хозяевами родной земли – будь то казахи, башкиры, наконец, униженные, отравленные «огненной водой», изнасилованные и втоптанные в пороги собственных чумов «малые народы» российского Севера. Лишь горькие киноленты вроде балабановского «Кочегара» изредка напоминают неравнодушному и потому немногочисленному российскому зрителю о неоплаченных долгах и короткой памяти.

Башкирский Холокост

Про башкирское поселение Сеянтус российские школьники вряд ли отыщут в своих учебниках вот эти строки: «близ тысячи человек с жёнами и с детьми их во оной деревне перестреляно, и от драгун штыками, а от верных башкирцев и мещеряков копьями переколото. Сверх того сто пять человек забраны были в один амбар и тут огнём сожжены. …И таким образом вся деревни Сеянтус жители с их жёнами и с детьми от мала до велика чрез одну ночь огнём и оружием погублены а жилища их в пепел обращено». Об этом свидетельствовал не какой-нибудь враг российской государственности и не ангажированный местечковый башкирский автор. В своей «Истории Оренбургской по учреждении Оренбургской губернии» эти строки записал Пётр Рычков (1712-1777), главный помощник царского наместника, губернатора Оренбургского края Неплюева, краевед, географ и исследователь.Таких деревень было более 500, людских жертв по разным оценкам – от трёх до десяти тысяч. От прямых боевых столкновений с башкирскими повстанцами Тевкелев уклонялся, предпочитая сокрушать их семейные очаги…Отчаявшись уберечь собственные семьи и свою волю на родной земле, наши соседи во время восстания Батырши (1755) устремились в Великую Степь, где влияние и прессинг царской администрации ещё не были так повсеместны и неумолимы. В ответ весьма откровенно и цинично первый оренбургский губернатор И. И. Неплюев предложил хану Нур-Али, султану Ер-Али и другим казахским феодалам… разграбить башкир и выдать спасшихся России. С этих пор суть «межнациональной политики» уже практически не менялась: сконцентрировано она была описана чуть позже понятием «великодержавный шовинизм». Казахи не выдали белому царю башкир, но степная знать не побрезговала разграбить имущество спасшихся. Вместо создания союза притесняемых кочевых народов против колонизаторов возникла кровная вражда между нами. Башкиры в ответ стали мстить казахам барымтой: за укреплённые линии их охотно пропускали командиры редутов и крепостей, но ответным набегам казахов на земли башкиров российские военные уже рьяно противились. Разделяй и властвуй – избитый слоган привычно продемонстрировал свою живучесть.Подавив башкирское восстание (1735-1736, 1737-1740), царское правительство обернулось к своей новой сфере жизненных интересов – к Великой Степи. На Яике (Урале) концентрировались регулярные войска. Местное население, как русское, так и нерусское, срочно было мобилизовано на военные «поиски» – так корректно, для истории описывали тогдашние летописцы вылазки тогдашних солдат удачи. Они же спешно создавали укреплённые линии – крепости и связывающие их редуты. Сами линии укреплений не носили оборонительную функцию: главной их задачей было ограничить районы кочевий казахов.Прилинейные жители отсюда отправлялись со своими товарами к нашим предкам. К примеру, купленный на Ирбитской ярмарке пудовый котёл (2,7 руб.) размером в 10-12 четвертей купчишки меняли на меха. Одна четверть – одна лисица (либо 4 корсака, либо 3-5 лучших тулупных мерлушек): таким образом стоимость чугунного изделия взлетала до 50 рублей. Смертельно опасный труд, единственный промысел терпеливых, стойких мергенов обесценивался почти в 20 раз! (эти расчёты начальника Петропавловской таможни Черняевского хранились в УЦГАЛ. Канц. мин-ра коммерции, св.32, #1125, лл. 12-12 об.) Но разве мог себе представить кочевник свой шанырак без котла?!.«На таких экспедициях через неэквивалентный обмен наживались огромные барыши. По существу той же цели служили и военные набеги под вывеской бармтовавших казахов. Как правило, казахи, делавшие набег на линию, оказывались вне досягаемости царских отрядов, но дело было совсем не в борьбе с бармтовщиками, а в захвате скота казахов, кочевавших вблизи линии. Часто такие «нападения» выдумывались или крайне преувеличивались прилинейными властями, чтобы создать предлог для набега в степь. Набеги сопровождались бесчисленными захватами, дающими возможность захватчикам составлять целые состояния. Эти набеги наносили огромный материальный ущерб казахам и ослабляли казахские аулы» (Выделено мною. – Авт. Процитирована работа«Политический кризис и хозяйственный упадок в Малой Орде в конце XVIIІ – нач. XIX в.» из «Материалов по истории Казахской ССР» (1785-1826 гг.).)В 1771 году из России бежали уже волжские калмыки: казахов натравливали теперь и на них – всё с той же целью разжигания межнациональной вражды… Примечательно, что власти и сегодняшней России настойчиво навязывают башкирам ненавистный образ Тевкелева (и это наводит на грустные параллели и мысль об осознанной некрофильной позиции хранителей важного фрагмента нашей истории, – фрагмента, который оказался в этих липких руках без нашего позволения). Тот самый каратель, которому даже песню посвятил не сломленный им народ: «Огонь, что сжёг башкирские деревни, // Позолотил полковника погоны//...Проклятие я высеку на камне, // Когда-нибудь потомки пусть прочтут» – тот самый проклятый мурза словно воскресший Дракула вновь глядит на потомков с баннеров и плакатов. Ему установлен памятник в соседнем Челябинске. Даже и к авторитету наших учёных пытались апеллировать поклонники палача («есть точка зрения казахов, у которых Тевкелев – национальный герой»). К чести института истории и этнологии им. Ч. Ч. Валиханова, авторство этой оценки отечественные историки за собой не подтвердили.Сомнительная честь была своевременно и брезгливо отодвинута в сторону. Директор института, доктор исторических наук, профессор Х. М. Абжанов подчеркнул: «Тевкелев выполнил возложенную на него миссию, снискав признательность ханского окружения, заслужив презрение большей части кочевников, сведения для которых об этом в глубинные просторы доходили со значительным опозданием».Расслоить, расплющить общественное мнение россиян, искусственным образом породить очередные тектонические разломы в сознании добрых соседей (казахов и башкир – вчера, русских и башкир – сегодня и пр.) – эти весьма опасные игры традиционны для имперских правителей, что пригревали черносотенцев, что насильно распихивали ссыльных каторжан в чумы малых народов Севера на постой и содержание, что спаивали эскимосов, якутов, насильно обращали их в православную веру и создавали унизительно-анекдотичный образ чукчей. За них вступиться было некому и некогда. Кстати, лишь октябрьский переворот невольно остановил процесс и христианизации казахов и религиозной ассимиляции народов Средней Азии.А сможем ли мы сегодня постоять за себя, г-да С. Ахметов, К. Масимов и др.? Вопрос далеко не риторический.

Точный ваш обман и ухищрения видны

Таким образом, последствия появления новых хозяев в Великой Степи казахи ощутили на себе очень скоро. Это и обусловило появление Срыма Дат-улы, батыра-баулинца, старшины рода Байбакты (начало выступлений под его командованием – 1783). Казаков, грабивших аулы его единокровников, он разбил, а их предводителя Чаганова пленил и вовсе продал рабом в Хиву. Очень символично, что в этом же году и сам Срым был захвачен в плен, но ханом Нур-Али был успешно выкуплен. Сохранилось письмо в адрес симбирского и уфимского генерал-губернатора А. А. Пеутлинга, подписанное Срымом и другими старшинами: «…Точный ваш обман и ухищрения видны, что вы нас хотите довести так же, как нагайцев и башкирцев, поспешить обуздать и наложить службу, а детей наших сделать солдатами и употреблять в походы, и разные тягости хотите на нас возложить. Каковые все ваши намерения мы поняли, ибо и перед сим вы, россияне, скольких обласкивая серебром и прочим, довели в своё рабство».В 1792 году Срым объявляет войну России, от стычек в степи и на линии переходит к нападению на крепости: осады были, впрочем, безуспешны. На ханскую власть Срым претендовать был не вправе и с разной степенью успешности лавировал между различными властными группировками «белой кости», в то же время сам оставаясь представителем «чёрной кости» – влиятельным, уважаемым, но всё же не ханом. Хотя его иные эксперты и сравнивают порой с Емельяном Пугачёвым (назвавшийся «императором Петром III»), но сам Срым на высшую ступень в степной иерархии не претендовал. Старшины из его окружения даже порой и побаивались того пламени народного возмущения, которое разгоралось всё мощнее. Его сгубила собственная непоследовательность, а самым отчаянным, последним его рывком в историю оказался… индивидуальный террор. Обагрив руки убийством хана Ишима, преемника Ер-Али хана, Срым поставил крест на своей политической и военной карьере. По одним данным, после долгого преследования его отравили в Хиве, по другим – он оставил бренную землю в пределах всё же родного края: но однозначно известно, что к началу XIX в. он уже не играл сколько-нибудь значительной роли.

Хан,.. которого ждали

К 20-летию восстановления Независимости Казахстана Фонд Болатхана Тайжана перевыпустил легендарную «Историю Казахской ССР» (1943) , к созданию которой приложили свой талант такие столпы нашей историографии и литературы как Алькей Маргулан, Мухтар Ауэзов, Ермухан Бекмаханов, Габит Мусрепов. Позже за «антисоветскую деятельность» как раз за этот период 1942-1952 гг. Ермухан Бекмаханов, автор великолепной монографии «Казахстан в 20-40 годы XIX века» (1947) был приговорён судом к 25-летнему сроку тюремного заключения. По мнению обвинителей, он показал значение присоединения Казахстана к России с буржуазно-националистических позиций, обосновывал свою националистическую концепцию на основе произведений реакционных поэтов и врагов советского народа – алашординцев. С особым трепетом хотелось бы привести из этих классических работ несколько выдержек. «Продажа детей в рабство крупным горнозаводчикам, применявшим крепостной труд, и русским помещикам разрешалась специальным законом царя Александра І. В начале ХIХ века в Гурьеве за один месяц было продано 100 казахских детей по цене от 4 до 5 кулей ржаной муки за мальчика и от 3 до 4 кулей за девочку. Аулы казахов грабили не только воинские отряды. Представители административного и судебного аппарата царской власти, выезжая в казахские аулы по каждому ничтожному поводу и находясь там подолгу, также жили за счёт казахов, высасывая последние соки из населения».Целый научный коллектив работал над тем историческим изданием 1943 года и пришёл к однозначному выводу, который сегодня нам и позволяет максимально объективно оценить роль и место хана Кене в нашей истории. В течение 10 лет, с 1837 по 1847 год «большинство населения трёх казахских жузов поднялось под руководством своего вождя Кенесары Касымова на освободительную борьбу с русскими колонизаторами и их агентами – султанами-правителями. По своему размаху и значению это было самое значительное восстание казахского народа за весь период колонизаторской политики русского царизма. В этом восстании, явившемся итогом и синтезом всех предшествовавших движений, с особенной силой раскрылся свободолюбивый и боевой дух казахского народа, нелегко расстававшегося со своей национальной независимостью. Кенесары Касымов подхватил то знамя борьбы за независимость, которе выпало из рук Исатая Тайманова, а ещё раньше – Срыма Датова. (Но в итоге знамя выпало и из рук Кенесары: с тех пор оно лежит в степных бурьянах, окроплённое его кровью. И поднять его некому. Пока некому. – Авт.) Но восстание, во главе которого встал Кенесары, существенно отличалось от восстаний под предводительством Срыма и Исатая. Эти движения начинались как крестьянские войны в ответ на притеснения казахских феодалов-эксплоататоров (в соответствии с тогдашними нормами грамматики это слово писалось именно так, через «о». Авт.) – ханов, султанов и биев. Вместе с тем они были направлены и против наступавшего русского царизма, с которым всё теснее связывалась казахская феодальная верхушка. В восстании Кенесары элементы социальной борьбы не играли такой роли. Кенесары выступал против тех представителей казахской знати, которые становились на сторону царского правительства или кокандского хана и мешали его борьбе за создание независимого Казахского ханства. Он понимал, что не обеспечив единства казахов, не создав централизованного государства (возможного в тот период лишь на феодальной основе), будет невозможно отстаивать национальную независимость казахского народа против мощи русского царизма».Поэтому, на наш взгляд, именно Кенесары сконцентрировал в себе всю ту боль и отчаяние, в которую оказались погружены его единокровники после присоединения к России. 

Голова раздора 

Сегодня наиболее проницательным наблюдателям уже становится понятна ситуация с головой хана Кенесары: историческими обидами, исторической памятью народов политические круги России стремятся вновь и вновь манипулировать. Северный сосед забавляется ею как пустой безделицей. Артефакт не перепродашь коллекционерам, как загнали за бесценок в лихие девяностые многие сокровища Эрмитажа. Но потешить самолюбие можно: голова Кенесары – словно тот самый легендарный алмаз индийских раджей Кохинур, что ведёт свою историю с 1300 года. Эта драгоценность весом ни много ни мало в 191 карат изначально украшала чело верховных правителей Индостана, но после многих войн, через века и сквозь многие обагрённые кровью руки перекочевала в корону Британской империи. Кровавый алмаз с наслаждением носили правители «цивилизованнейшей» державы, огранкой в Амстердаме артефакт изуродовали, лишив его и природной красоты, и практически половины веса: и до сих пор бывшая британская колония не в состоянии вытребовать своё национальное достояние.Прагматики сегодня в состоянии объяснить, например, противостояние Путина и американских хасидов по поводу Библиотеки Шнеерсона (эти древнееврейские священные книги и рукописи иудеями собирались с XVIIІ века, но были национализированы Советской властью). Холодная война с Америкой, отмена «перезагрузки» – какая уже тут реституция и возвращение культурных ценностей? Понять можно и легендарное уже путинское высказывание «от мёртвого осла уши они получат, а не Пыталовский район»: на территориальные претензии Латвии по поводу части территории Псковской области у нынешней России и не могло быть иного ответа. Как и в случае с южными островами Курильской гряды, которые Япония всё ещё считает своими. Вряд ли кто осмелится напомнить хозяину Первопрестольной о том, что и Оренбург вообще-то был в своё время нашей столицей: всё-таки мы тоже прагматики и ставим перед собой реальные цели. Но то, что священное наше – это наше и для потомков. И восстановить историческую справедливость хотя бы в пределах разумного минимума мы в состоянии. Знать историю и помнить о её непреходящих ценностях ох как не мешало бы нашим горе-интеграторам и болашаковцам с латинской вязью на дипломах. Понять упорство Кремля в вопросе с останками всеказахского хана через призму ситуации с хасидами или прибалтийского скандала невозможно: «более стратегического» и «более добрососедского» партнёра чем Казахстан для России найти невозможно. Не исключено, что в этом вассальстве – и есть наша главная слабость.Голову степного лидера хитромудрые политики, опираясь на привычный уже инструментарий, вполне могут использовать для вбивания очередного клина между казахами и киргизами, к примеру. Им не привыкать. Если им вздумается вернуть останки Кенесары наследникам киргизских манапов (для последующей унизительной перепродажи наследникам последнего казахского хана), – то эту чудовищную сделку белокаменная сможет при желании оправдать «исторической справедливостью»: от киргизов получили – киргизам и возвращаем. Последствия такого шага для казахско-киргизских отношений трудно даже предсказать: но Кремль с удовольствием потаскает каштаны из огня чужими руками.Нельзя отбрасывать опять же версию и традиционной российской безалаберности: не исключено, что наше достояние уже попросту утеряно и выброшено прочь, а если уж сильно прижмёт, то нам попытаются всучить останки безвестного дворника-гастарбайтера из ближайшего морга. В таком случае мы должны быть готовы провести ДНК-экспертизу, чтобы не принять обманку за истинное сокровище. Современные технологии позволяют это сделать с высокой точностью. Напомню, что генетическая экспертиза костей черепа останков убитого воина в британском Лестере помогла осенью 2012 г. идентифицировать его как Ричарда III. С гибелью этого английского короля в 1485 году завершилась знаменитая Война Алой и Белой Розы: увековечен он был всемирно известным драматургом Уильямом Шекспиром («Коня! Коня! Полцарства за коня!»)

Последний романтик Степи

…Вся жизнь, которую Кенесары провёл в седле, защищая ласкающие глаза и привычные сердцу обычаи бескрайних ковыльных степей от явной и открытой белой экспансии северного соседа, – вся жизнь Кенесары стала ярким примером беззаветного служения своему народу и, увы, символом уходящей эпохи кочевой цивилизации. Сепаратизм отдельных представителей степной знати и российские штыки насаждали в Великой Степи новые нравы, иные обычаи, другой уклад жизни. Могущественная Степь метафизически, неудержимо становилась другой – слабела, хирела, становилась разрозненной. Слово хана, султана, бия перестало в степи цениться. Сами они стали мельчать, размениваться в погоне за сиюминутными выгодами. В практику вошли доносы, предательства, интриги. Белый царь стал покушаться не только на лучшие пастбища, урочища и озёра, но и святая святых – на места захоронения предков, чьи аруахи часто посещали загруженную от отчаяния голову последнего правителя священной степи, больше того – степным «туземцам» запретили приближаться к указанным объектам менее чем на 2 км. Из-за предательств, измен, притеснений со стороны регулярных войск российского самодержца Кенесары чувствовал себя как матёрый, набравший силу Коксере, словно загнанный и плотно обложенный красными флажками в своём родном логове. Отчаянно разъярённый тем, что не понимал и не принимал сердцем происходящие в Степи перемены, он не мог ответить на десятки вопросов, которые ежедневно ставила перед ним сильно вдруг изменившаяся, недружественная, поломавшая привычный ход вещей и мыслей – жизнь! И только тревожно звенящие голоса акынов и надрывно плачущие переборы струн домбры словно волны прибоя тщетно бились о неприступные бастионы перемен. Но о последних днях его трагической и в то же время героической жизни – чуть позже. 

Диалектика истории 

Мир сегодня мозаично меняется на наших изумлённых глазах, и очевидно одно: народы, которых никто и нигде не принимает в расчёт в качестве преобразовательной силы современности, не хотят терпеть узаконенный произвол и разрушительную, разъедающую общество коррупцию во власти. Не говоря уже о сокрушающей «арабской весне», буйство которой весьма плачевно закончилось для ряда бессменных правителей, (включая и прямых потомков Пророка). Оставшимся же властителям приходится в последнее время в страхе наблюдать за неумолимым стремлением народных масс к справедливости, к достойной жизни, к наполнению смыслом избитой дефиниции «гражданские права» – хоть и покинули такие понятия уже и моду, и речевой оборот политологов, политиков, депутатов, правителей и даже некоторых оппозиционеров.Сотни тысяч простых людей выходят на митинги в Греции, Испании, Италии, Португалии, протестуя против антинародной политики, мер жестокой экономии бюджетных расходов, повышения налогов и урезания зарплаты. Они требуют от доморощенных олигархов вернуть награбленное: и за обманчивые миражи мудрёных, дутых деривативов адресатам народного гнева уже не спрятаться. На холёном и высокомерном Уолл-стрит, где давно и уютно прописались тишина и порядок, – даже и там американцы, весьма законопослушные и выдрессированные тотальной слежкой и прослушкой, требовали унять алчность корпораций, обуздать коррумпированных служащих.Теперь и Бразилия, страна футбола, пляжного волейбола и вечных карнавалов, протестует против повышения цен на общественный транспорт, дороговизны жизни, коррупции (опять же!) и разбазаривания государственных средств: и отчасти бразильцы уже добились выполнения своих требований. Что характерно и поучительно для нас, почти две тысячи адвокатов по всей Бразилии бесплатно защищали демонстрантов, задержанных во время акций протестов. Как, впрочем, бесплатноже оказывали турецкие медики помощь пострадавшим защитникам стамбульского парка Гези (алматинским же частным медикам, помнится, даже во время не политических треволнений, а по следам вполне себе природного катаклизма в Кзылагаше не позволили бесплатно поработать в зоне наводнения: своих, мол, спецов хватает, а лицензия у вас не областная, а городская, так что не высовывайтесь – накажем! За таким нелепым запретом торчат уши самого простого объяснения: нужно скрыть во что бы то ни стало реальные масштабы трагедии и количество людских потерь).Турецкие события вылились в грозные раскаты и всполохи зарниц протеста против политики правящей партии в целом. Неумолимый Эрдоган, ньюс-мейкер последних событий в Передней Азии, из-за своей жёсткой и последовательной политики потеснивший было правителей мира, наверное, вошёл уже в шестёрку влиятельнейших фигур современности (лидеры США, Китая, России, Германии, Британии – и, наконец, Турции). Как мудрый и дальновидный руководитель он не мог не выйти к своим единокровникам – бушующей толпе с обещанием провести референдум по поводу застройки парка, – и уже, очевидно, с пониманием, что экологическим аспектом повестка встречи не ограничится.

Тараканьи бега

Чаще всего, когда начинает гореть земля под ногами ещё вчера незыблемых и несокрушимых, казалось бы, лидеров, последние не гнушаются пускаться в тараканьи бега. Так случилось и с президентом Киргизии Курманбеком Бакиевым. Примечательно, что власти Казахстана бросились спасать главного манапа, обагрившего свои длани кровью сограждан по самые локти, видимо, по Фрейду проецируя ситуацию на себя, – тем самым выступив и против воли киргизского народа. Как известно, изгой Бакиев, жалкий, деморализованный, раздавленный ожиданием возможного международного трибунала, спешно сбежав из страны (точь-в-точь по маршруту уже накатанного наркотрафика) был доставлен в Алматы. А вот Россия за её ключевую роль в окончательном отстранении от власти президента, получила в благодарность временного правительства Киргизии обещание «в своё время» рассмотреть вопрос о целесообразности пребывания в КР американской авиабазы (недавно это «своё время» было определено: вывод «геркулесов» с «джи ай» на борту чудесным образом вроде бы совпадёт с окончанием миротворческой миссии США в Афганистане). Бегство «Карманбека» явило не столько пример удачного выступления казахстанского форин-офиса, сколько образец дипломатической мудрости Кремля: за прогнивший плод, упавший без твоих усилий в чужом огороде, выторговать удалось весь сад. Есть чему поучиться нашим так до сих пор и не оперившимся птенцам Исиналиева у наследников красных дипкурьеров.В результате стихийного народного волнения, Кыргызстан не без удивления от такой собственной прыти, весьма спонтанно стал первой страной на пространстве СНГ с парламентской формой правления. Правда, народ пришёл к этому через кровопролитие – и не одно. Хотя былоткрыт, конечно же, и разумный, эволюционный путь. Чтобы не допустить подобных потрясений у нас, в Казахстане, госбюрократия не вправе столь кардинально дистанцироваться от основного источника власти – народа. Не олигархам-временщикам должна прислуживать (псевдо-) элита, а народу: служить преданно, сбросив маску менторства, чванства и вседозволенности.Не надо забывать о том, что политическая и экономическая устойчивость государства, готовность защищать свою Родину пробуждаются в гражданах лишь тогда, когда люди видят и верят в справедливость прозрачного процесса распределяемых природных богатств страны и выплачиваемых ими налогов, когда на защите их интересов стоят конституционныемеханизмы, а родители видят эффективность и доступность социальных лифтов для молодёжи. Унас, в Казахстане есть все основания для этого. Естественных богатств нашей земли хватит для достойной жизни не одного поколения, а сверхтерпеливыйи трудолюбивый народ может созидать и обеспечивать себе безбедную жизнь. В этих условиях казахстанцам, связывающим своё будущее со своей страной, необходимо добиться полной прозрачности действий правительства, акимов, силовиков – одним словом, всех чиновников и требовать от них соблюдения конституционных интересов граждан и общества.

Без героического прошлого нет достойного будущего 

...Как ни горько об этом вспоминать, но в прошлом казахского народа самые драматичные потери связаны с киргизами.Особое место среди исторических лиц принадлежит хану Кучлуку, – единственному степному лидеру, отважно противостоявшему Чингисхану. Поражение его было связано с политической стратегией рыжебородого Сотрясателя Вселенной, который предоставлял свободу веры завоёванным народам. Поэтому Кучлук хан в завоёванных районах не смог удержать в своём подчинении народы мусульманской веры, которые стали переходить под крыло хорезмского шаха Мухаммеда. Прослышавший об этом Чингисхан начал через своих послов распространять на землях, которые хотел подчинить, весть о том, что «каждый волен сам избирать веру и вправе сохранять веру своих предков». Мусульмане считали, что лучше подчиниться Чингисхану, и не оказывали особого сопротивления его войскам. В поход на непокорного хана Кучлука монголы отправили Джэбэ-нойон с крупным войском. Сам хан был в это время в Кашгаре. Воины Кучлука, которые находились на постое в городах по домам мусульман, были все уничтожены. Монгольское войско преследовало по пятам самого Кучлука, и повсюду, где бы он ни останавливался, его гнали с места. В конце концов, он сбился с пути в районе Горного Бадахшана. Находившийся в то время на охоте в тех краях коварный киргизский хан предательскизахватил ничего не подозревавшего батыра, попирая святые законы степного гостеприимства и отрубил ему голову. Кровавый подарок он через преследователей Кучлук хана, Джэбэ и Субитая, передал в подарок их предводителю. Впридачу к презенту киргиз отправил Чингисхану свою собственную дочь и любимого красного сокола.

Минарет лютой жестокости

Подробности другой жестокой схватки описал в 1916 году в газете «Қазақ» Султанмахмут Торайгыров. Это случилось во времена Абылайхана, когда обострилась вражда между казахами и киргизами. Знаменитый полководец Кокжарлы кокжал Барак и Тума Шынгожа во главе двухтысячного отряда напали на окраинные стойбища киргизов в Алатау, в ходе беспощадного сражения захватили множество рабов, взяли богатую добычу и возвращались из похода в родные края. На обратном пути в районе Аксу и Шымкента они столкнулись с крупным киргизским войском, которое готовилось напасть на коныратов. Узнав о разгроме стойбищ, киргизы начали ответное преследование противника и настигли казахов у реки Чу.Используя своё многократное численное преимущество, они наголову разбили преследуемых. Пленных киргизы не брали: всем, включая Барака и Шынгожу, отрезали головы, – скрепляя их дёрном на берегу реки победители воздвигли башню келдимура («минарет из человеческих черепов»).Легенды об этой расправе распространились по всей Великой Степи. Возможно именно онивместе с известным сюжетом из истории периода Тамерлана и побудили живописца Верещагина создать сегодня уже всемирно известную картину «Апофеоз войны» (1871).Едва чёрная весть о побоище дошла до Абылай хана, он спешно начал собирать войско… Когда скот нагулял жирок и киргизы стали спускаться с жайляу на склонах Алатау, известнейшие батыры всех трёх жузов во главе с Абылаем вышли с войском на берега Чу. По густым зарослям они прошли к тому минарету изчеловеческих голов. При виже ужасного зрелища, они не смогли сдержаться и разрыдались. Здесь принесли в жертву коня и выслали разведку. Отряд из полусотни разведчиков захватил киргизов. Двоим пленникам Абылай приказал отрезать уши, вложить им в руки, и отправил их к киргизскому Жайлыхану. Он славился своими восемью сыновьями и батырами по имени Атеке, Надир бала и Садир бала.«Я забрал у него приплод одного года, и он забрал у меня приплод одного года. Но он не насытился и не укротил свою месть. В течение трёх дней я буду ждать у этого минарета: пусть придёт и насытится моей кровью, или я напьюсь его крови», – этими словами он вызвал на бой противника, пылая жаждой мщения. Казахи ждали день, другой. Рассвет третьего дня закрыл частокол пик: это показалось войско Надир балы, Садыр балы и Атекена. Битва началась такая, что вся долина покрылась пылью из-под лошадиных копыт, земля оросилась кровью сражённых. 88-летний Жайлыхан и все его восемь сыновей были повержены и захвачены в плен.– Коварный старец, ты всё ещё жаждешь крови?! Не насытился кровью казахов?! На кой чёрт тебе война, когда уже выживаешь с ума? Сейчас отрублю тебе голову. Каково твоё последнее желание? – обратился к нему Абылайхан.– Нет у меня теперь никаких желаний. Я долго не имел детей, но последняя жена родила мне восьмерых сыновей. Я мечтал о том, что они все вырастут, сломят казахов и отомстят им. Я взял их в дорогу, чтобы перед смертью увидеть их доблесть или недостатки в бою, – сказал Жайлы хан.С позволения победителя Жайлыхан отвёл в сторону своего самого младшего сына восьми лет и сказал ему:– Абылайхан сейчас зарежет меня и твоих братьев, мстя за кровь Барака. Но он не должен прервать мой род, он оставит тебя в живых. Он скажет тебе: «Уходи!», – а ты заплачь и бросайся к нему со словами: «Чем погибнуть от копья какого-нибудь казаха, лучше сами убейте меня!» Тогда хан простит тебя и сделает примирение. Когда вырастешь, если сможешь, отблагодаришь за его защиту, сынок!Как известно, многим пленённым в таких сражениях киргизам казахи не только сохранили жизни. Помилованные пленники влились в ряды казахского народа: до сих пор ещё сохранились роды казахских киргизов.